Во-первых, конечно, радость рождения. Альбом у «РВ» получился большой не только по времени звучания – важный! Возможно, самый главный. Считает себя группа в лице её лидера частью МРК или не считает — не суть теперь важно. Что из одной «грибницы» происходим – вот что ценно. И что она продолжает порождать и удивлять диковинными творениями. Только вот не скажешь, что песен – «как грибов после дождя»… Сухо вокруг, потому и альбомы редки.
Во-вторых, альбом сложный, и однозначная, односложная реакция на него – худшее, что может быть. Лучше даже молчание, непонимание, игнор, глухота. Но если вникать – дело это серьёзно-долгое, ответственное, тут напополам услышать, распознать – невозможно.
В-третьих, слушаю альбом третью неделю, словно по слоям разбирая в текстах многое, часто даже идейно огорчающее, но всё равно интересное. Может, вслушиваясь в речь (которая всегда в нашем совроке-русроке была главной) теряю «саундовый» голод, но текстоцентричность альбома конгениальна, мне кажется, инструментальному звучанию, поэтому оценить его вполне, как целое – ещё предстоит. А пока – впечатления, мысли, заметки.
И начну не сначала, через эмоциональные зацепки, чтобы яснее и ярче была позиция, точка зрения.
И все мы – двадцать лет спустя
«Ему всё равно, не дотянет ли народ до войны» — вот такие сложные смысловые конструкции. Не «дотянет ли», а именно «не дотянет ли»… То есть до войны дотянуть – хорошо. Не дотянуть – плохо, здесь нельзя оставаться равнодушным, надо помочь дотянуть до войны… Песня «Равнодушный человек», звучавшая в более скромной аранжировке на «антикапитализмах» с высокой сцены, на Славянской площади. В 2003-2005, более 20 лет назад. Но тогда разобрать слова, часто идущие скороговоркой, было непросто, улавливался в целом антибуржуазный посыл…
Мы стояли в одном строю на тех сценах, и не было сомнений, где враг – воон в том домике наверху, повыше бульварных деревьев! В модерновом здании, переходящем в серое (ЦК КПСС ранее там был), что до социализма, до 1930-х, когда по Генплану стали Москву прочищать и расчищать, снизу прикрыто было китайгородской стеной… «Апэшечка», как нежно прозвали орган сотрудничавшие с ней «коммунисты», – враг, а всякий кто на Славянской площади (знамён было разновидностей шесть, но обязательным был в них красный) — друг. Те наши наглые краснозамённые концерты не поколебали стен на холме, но раскачали умы. Заронили в умы доверие, внимание к группам не прятавшим своё оппозиционное окаянство на восходе века… Вот именно к тем позициям и стоит искать отношение в песнях данного альбома.
Я слышу в нём диалог, даже триалог – с альбомом «Борец против своего времени» Анклава (2012) и с нашим последним «Хороший человек идёт на войну» (2022), а может, ещё и с первым, 2004-го. Который, шутливо, с горькой иронией и классовой ненавистью обозначил диспозицию – ToTalitarism NOW! («тоталитаризм – это сейчас, а не прежде, не в СССР» или даже так: «даёшь тоталитаризм сейчас же!» — вот тот, что вы богато-образно навыдумывали, пряча за всем страшным и отталкивающим живительный социализм).
Начинается альбом «РВ» с интермедии почти как у Анклава. Некое небольшое клубное помещение — кафе или паб, может быть, — пространство внимания, ставшее нам после площадей родным за десятилетие, как минимум. Намёк на мягкую увертюру там, где ждут услаждающей слух музыки, которая не спугнёт собственных вечерних мыслей, не перебьёт флирта и интимных диалогов. У Анклава ещё звучали игровые автоматы – ну, нормальный такой буржуазный отдых офисного планктона. И вдруг!..
«Словно бы победа, словно яростный зной накрой меня…» — Кольчугин начинает с образа желанного нам всем, взмывавшим над площадями в своих песнях, будущего. Наконец-то ясны все слова! Не просто бой, а победа в бою – знойном, беспощадном, уличном (наверное). Правда, тут же и поэтическое кокетство: «Словно это слово…» (какое?) — игра вербальная очень сложна, сочетания слов порой парадоксальны, и постепенно понимаешь, что «словно» это нечто вроде «и» у Сергея Гандлевского, эдакий запев, стартёр. «Все строчки начиная с И»…
Но главное это, что чудеса не в ту сторону, не в нашу, не в революционную, а в контрреволюционную. С этого начиналось всё, верно… «Словно правда со мной день изо дня»… Но, чёрт возьми – «словно», «как бы». То есть – а вот и нет! «Страна чудес» же…
Кстати, и наше личное общение начиналось с телефонного разговора по поводу совместного выступления в «Р-клубе», и ещё тогда, в 2002-м, если не ошибаюсь, Алексей мне сказал честно: «ваш коммунизм и революция мне пофиг, я просто давно со Славой Горбулиным дружу» (лидером «28 Панфиловцев»). Так и было: изначально аполитично-патриотичные «РВ» и ультра-политизированный «Эшелон», перехватывающий знамя «Панфиловцев», вот такой занималась-возгоралась наша красная заря МРК.
А «чудеса» (о, какая бы открылась тут внезапно, в новом контексте, ирония относительно войны, будь автор антивоенно настроен!) действительно не в ту сторону – «не в то облачко» на небе, где наша заря старается расцветить всё. А чудеса – подтриколОривают пейзаж (так мне рисуется). В целом, процитирую себя же прямо того же стартового и дюже дискуссионного периода:
«Быть чудесами научимся сами»
Вторая песня в этом концептуально выстроенном повествовании о тревожной молодости – не менее сложна по тексту (я не оцениваю пока удачи/неудачи сложнословия). И в ней «как бы» (слово-паразит как раз тех времён) есть генеральный образ, зависающий над течением обрывочных, похожих на поговорки фраз – «Нет дыма без огня». Но огонь это всего лишь сигнальный – не пожар (например, над страной… лесные пожары к концу боевых нулевых словно олицетворяли отношение капиталистических «равнодушных людей» к природе, досталось того дыма даже моей первой жене на сносях – от него и аллергии у детки нашей были поначалу).
Причём тут север, понять сложно сразу – то ли всесильны картины Константина Васильева, то ли ещё неслучайным для Кольчугина Кинчевым навострённое внимание («Стать Севера») работает, но в целом времена-то какие-то древние – «бери коня под узцы»… Но это и не «Баллада о древнерусском воине» Арии достославной, не реконструкция или стилизация, не «рэтрО».
А вот гадай, товарищ современник! Что-то снова нехорошее происходит на родимой на сторонке, но происходит далеко, откуда и сигналит дым. Может, это о нашей рок-коммунарской солидарности тех лет? (каждый слышит своё) Течение образов непредсказуемо, это не притча, не сказание – ощущается дискретность (влияние) СашБаша, — и так же внезапно, как наступательное начало альбома внутри томного «арт-пространства», вываливается финал – «седлай коня, всё сбылось!»
Что сбылось – не спрашивать. «Да» и «нет» — не говорить… Из песни не ясно ни черта (хотя сюжетные намёки есть – конный путь на войну, «ложе – сойдёт теперь и трава», как оно и было в древности). Может, если что-то и впрямь сбылось, тогда «рассёлдлывай коня»? В целом тревожность образов русского севера (хотя, именно тут первое не выпирает, разве что оборотами речи только) настраивает на военный, видимо, междоусобный лад. Как там у «Панфиловцев»-то на альбоме «За Родину!»? «Верю в разудалую войну, верю в жаркую весну»…
«Только война, как пророк, смотрит слепо, только она здесь сумеет прожить», — уже из другой песни, из «Мёртвой страны», что альтернативно, упрощённо перепевал Анклав в десятых годах. Опять же – и верно, и актуально, и ещё диалектично (питающаяся смертями война – «живёт», да, — а тот, кто воюет?)
Третья по счёту, по логике – «Здесь война». Очень важно отметить, что написана она задолго до нынешней войны (до окончания Второй Чеченской) — как будто о ней. Особенно – «мы молчим, и в тишине слышен тягостный плач, рядом с ним – звон топора, который точит палач» (сюда рифмуется «стукач» — который может сидеть за стеной и читать твои записи в соцсеточках) — пророческий привет всем цензурам, посадкам за слова в интернете! (не знаю, как вы, а от посадки Полины Евтушенко я в шоке и ненависти)
Но тут же самокритично — «мы воюем в протухших домах… у нас есть возможность солгать, оправдать окружающий прах» (я бы подрифмовал ещё и «страх») – о, как это похоже на в 2012-м прозвучавший хит «Красных звёзд» — «Здесь нужен я»! Просто до мелочей (о домах).
«Крест их честный примерили… кто-то донёс, кто-то сдал…» — да, альбом не случайно назван по песне «Круговорот беды», и в целом он не весел категорически. Рефлексивен, задумчив, от этого сложно-образен – да, ещё как! Словно за прежнюю, и себе-то неясную, наступательную разудалость отдувается.
Трактат о том, как тело не стыкуется с душой (4) – особ статья. В отличие от всех прочих групп МРК, Кольчугин никогда не ориентировался на Летова и его стихи, однако тут я вижу родство с «Реанимацией», как минимум. Хоть и вновь славянофильско стилизованное местами, но не вообще, а по делу, содержательно: «… золотоволосого умоголОсого паршивца с лошадиного ушкА» (вот и расшифровывайте)…
Низкий строй убористой, «обезжиренной» гитары там – красота, стоило подождать эдакой аранжировки очень. Стоило и студийности этой вообще дождаться, поскольку есть песни, услышать которые вполне можно лишь в студийных версиях (концертно я там слышал четвертинку смысла). Но выключаю песню и лезу во внутренний словарь.
Хохма тут в самом образе. Тело – пространственно, душа – нет, нечем стыковаться. Это я не как диаматчик-автоматчик, а как внимательный читатель Аристотеля хотел бы отметить. Ведь всю концепцию (дуализма по Декарту) тела и души христианство взяло аккурат у Аристотеля, который в свою очередь трактовал Платона. У него – «мир идей», «пещера», в которой мы, прикованные цепями (лицом к стене, чтоб не обернулись), можем видеть лишь тени подлинных сущностей (идей)… Вот это всё упростив, апостолы и создали тот самый дуализм, выходом из которого рационалист Декарт видел шишковидную железу, якобы таящую в себе душу, место то самой «стыковки», так сказать, портал (в затылке, как в «Матрице»). Сложнее всё осмыслил.
А у христиан всё просто: вечность душ и временность тел. По какому же принципу, когда происходит «стыковка» (а не взросление души вместе с телом)? Можно было бы просто усмехнуться несуразице, но образ тем и силён, что является вызовом как «духовному» (которое — производное материи), идеалистскому, так и материалистическому взгляду на сей философский вопрос. Более того, образ – и есть разнуздание Воли, привнесение в путаный дуализм и дихотомию – здорового античного, мышцевидного эдакого волюнтаризма (который в свою очередь обожает ницшеанская половинка Анклава, Егор Махоркин).
Раз сама по себе стыковка для чего-то нужна – значит, в процессе этом (как описана «канитель-карусель» далее) есть субъективный фактор – «значит, это кому-нибудь нужно». Подчёркиваю уже не на материале Маяковского, что этот кто-то – отнюдь не бог, ибо для земного нужно, для земных, рукотворных чудес, для перемен в духе «сделать жизнь значительно трудней»!
Собственно, там наше с Кольчугиным единство и борьба (противоположностей) – и в рамках МРК и вне её. Долгие, аж на десятилетия, на альбомы многия — стратегически-политические, а за ними и мировоззренческие споры. Один из которых вы читаете…
Расстыковка как времявспять
Вот где-то там, где условно расстыковались «Союз» и «Аполлон», душа и тело, начинается за военно-революционным – рефлексивный период. Начинаются невзгоды на долгие годы… Начинаются (если вы следите за хронологичностью образов) проклятые десятые, как я их обозвал. Разбившийся о Болотную набережную в 2012-м, а может ещё о площадь Революции в 2011-м – взлёт чаяний рукотворных политических перемен.
Взлёт и падение: спад в 2013-м «маршей миллионов», «контрольных прогулок», всего того мирного, либерально-наивного по духу протеста, вызова силовигархии. Последнюю сцену на Болотной монтировавший рабочий погиб во время монтажа – символически этой бессмысленной жертвой и исполнением Кашиным «Всё идёт по плану» закончилась, захлебнулась та волна. Суммировавшая и наши песенные усилия волна, которую мы в МРК воспринимали по-разному – знаю, что Алексей, следом за Лимоновым, осознанно и уверенно был в стороне. А звездили на сценах «маршей миллионов» тогда вовсе не мы: Louna, The Matrix, Нойз, «Аркадий Коц» («Стены рухнут» — оттуда пошедший хит), позже пришедший в МРК.
«Смертью пометить закат»… Сколько ни гадал, не догадался бы, что песня вообще-то и о Чёрном Октябре 1993-го – спасибо, автор подсказал. Помните тот пожар внутри Дома Советов на закате хладном осеннем? (Проханов сравнивал здание недавно ещё Белого Дома с гигантским крематорием) Значит, не только «панфиловская» песня «Воронья стая» в МРК о том моменте была написана (на слова Татьяны Глушковой)… Песня трагически-красивая, пафосная – и этого пафоса я долго не понимал, что поделаешь.
Есть у меня такое свойство-упрямство. Как-бишь?.. «УмоголОсого» упрямца… Теперь понимаю полную историческую оправданность пафоса – в альбомном слоте песня зазвучала и засияла теми кровоподтёчными красками, которые не смылись, окаменели в нас, очевидцах, пережили десятилетия. Наименее для меня теперь вопросительная песня.
«Умер дракон, да здравствует дракон» — я уверен, это и есть тот воплотившийся скепсис Кольчугина относительно хода уличных событий в 2011-13 годах, ведь впервые песня «Дракон» вышла на сингле в 2014-м. Относительно максимума перемен – ну, накачали б общими усилиями новый интерфейс капитализма, немного даже Ельцина напоминающий, ирония и круговорот лиц, Фридман-Авен (финансировавшие «интерфейс») оттеснили бы Сечина-Миллера… Было бы так, как ни пестовали эту уличную прямую демократию идеалисты из всех фракций того многоцветья флагов.
Помните, как удобно, логично и красочно было течь нам по бульварному кольцу? Либералы, «Солидарность», триколоры и националисты справа, коммунисты, флаг СССР, «Левый Фронт» — слева?.. Нравились мы себе массовостью на Трубной площади, только это и было, в итоге… Но все уже понимали, что «дело – труба». Да, смыслорифмы тут печальны. И не для иронии – ибо цену сосредоточения тех сил знают немногие. Поющие – знают.
А вот после «драконографии», после московского 2012-го и киевского 2014-го – с нарастанием реакции, политической апатии, встала тема «Бега». В том числе и булгаковского – но про политическую эмиграцию нашего времени (помянутый выше ыноагент Кашин и не помянутый Сахнин, ныне снова политэмигрант, познали её в 2013-м). Причём тут «РВ» удивительно смело отходят от рок-традиций – песня звучит как ремикс под бум-бокс, почти в техно-традициях, но с цепляющими мелодиями, рефренами, не в ущерб всё так же плотному тексту.
«Корни страны врастают в небо» — ну, панруссизм, так сказать, Кольчугина это вполне внутренне оправданный патриотизм. Он посмотрел и Париж, и Гавану… Патриотизм, оправданный ещё и неверием в понимание нашего рока иностранцами – увы, взяв всё ими изобретённое рокерское, даже знание английского языка, мы не научились говорить с ними. Значит, надо устанавливать взаимопонимание здесь. И тут мы совпадаем, тут мы патриоты оба.
Далее – усиление не просто рефлексии, но уже и отчаяния (круговорот же — беды, — не забыли?). «Равнодушный человек» тот самый, упомянутый мной в начале — в этой половинке альбома это как бы иллюстрация и бега от внутриполитических проблем, и негативный образ глобалиста. Я бы, конечно же, поставил песню в первую условную половину, но… На то и временной тот люфт был, тайм-аут взят, чтоб автору осознать что-то, чего мы ещё не поняли в тех песнях и порядке сочленения их. Мета-песенное нечто…
«По призыву безмозглых дремучих невежд»… «сколько утопий…», «человеческий смрад…»
Да, исторический пессимизм Кольчугина тут, в «Не будет рая на земле» льётся прямо из рога изобилия. Бессмысленной кажется вся наша борьба: «не будет рая на земле» (иносказание коммунизма), а поэтому «ищите рай в самих себе» (известный эскапизм, — измени сперва себя ,потом на мир замахивайся» — хотя нам-то, материалистам ясно что только меняя мир, мы меняем всерьёз себя как функцию общества). Не рыпаться, не вооружаться мятежным знанием, «не навредить» (заповедь врача)…
Возникает тут рефрен, который коробит меня до основ – ну, на то и борьба противоположностей в единстве! «Молитесь и живите здесь». Как ответ на «бег» — да, верно. Но почему – «молитесь»?
А как бы великолепно, убедительно и гордо звучало «Боритесь и живите здесь»! Ведь кто мы, многоголовые, мультигитарные, умоголосые рок-коммунары – без нашей борьбы, без истории нашей борьбы уже, без упрямой рев-политизации рока?!
Не узрят слушатели на фоне рус-поп-рока — того, что и так в нулевых да десятых перекрывал нашу отнюдь не децибельную площадную и альбомную громкость. А вот они – конечно, молились, как велела мода. Прямо на сцене, на Крещатике даже случалось (ДДТ с «роко-попом» Кураевым, тоже, кажись, ыноагентом нынешним, – немного намолили, верно?) Причём с характерным «аквариумным» блеяньем молились… «Серебро господа моего» — тьфу, вашу мать! Ненавижу (ничего не поделаешь – материалист не только словом, кожей, костью, зубом, языком и желчью — диаматчик)…
Что за угрюмое пораженчество? Молиться на некоронованного царя-ирода, чтобы продолжать жить при его бессменной регрессной власти?.. Он сидел/седел на троне, мы – на сцене… И? Выдохлись, сдались, слились с фоном? Доверились вспятной воронке только-физического, не взнузданного нами политически времени, уволакивающей нас по одному – ей-то разобщение как раз и мило наше… (генеральная идея моего роман-эшелона «Времявспять», 2017)
Впрочем, если «молитесь» панк-молебнами – вот только тогда согласен. (Первый гитарист наш Миша Рудин звонил мне по городскому в 2012-м – «Дим, ну Пусси же нашу тему прокачали, за нас спели!)»
Причём утратившая волевое тело душа в этой переломной для меня песне ругает именно телесное. Ругает всё-таки ей не чуждое, земное, «человеческое, слишком человеческое» – смрад…
А откуда он, Алексей? Не смрад ли это сперва политического бессилья масс, а затем — последствий той самой, переросшей по времени Великую Отечественную, войны, что принималась некоторыми из нас с восторгом? Не наша, не классовая, не краснознамённая война со внутренним врагом, но на другой «Славянской площади», в «другой России» война внутри постсоветского рабочего класса (обобщаю, но строго как марксист)…
«Если опять опоздать – навек потеряем свой путь»
Впрочем, ответ есть и у нас самих – трагическая «До последней звезды» (завершающая альбом «Хороший человек идёт на войну»), за которую юные слушатели отнесли «Эшелон» к социал-шовинистам и качнули нас к олдскулу МРК. Песня-то хоть и о событиях февраля 2020-го года, но ещё и о том, как шли на одну (внутриотечественную для советских) войну коммунисты и патриоты, а погибли на другой: «как Советский Союз защищаем любое село». Шли на гражданскую – пришли на империалистическую. «И у наших могил будут матери жён утешать»…
«До последней звезды не дослужимся мы на войне, будет памятник нам в возрождённой Советской стране»…
Самокритичного агитаторского трагизма этой песни не поняли даже самые ближайшие соратники мои по МРК, тот же Кубалов («Строки и звуки», Alerta) – нет, не понял, хотя даже знал лично Антона Коровина (добровольца из «Призрака»), гибели которого песня-реквием посвящена. Причём не в 2022-м не понял, не сразу, когда вышел альбом, а в 2025-м – то ли со второго раза, то ли со второго голоса…
Завершает повествование «РВ» меланхолическая, почти акустическая, как в подъезде былом наигранная песенка «Всё будет проще» — лёгкая, простая и прозрачная. С надеждами на то, что неизменённый нашим революционным порывом мир как-то сам по себе, линейно изживёт, а не доведёт до точки горения и принципиального переделывания замеченные нами противоречия: мир будет «проще, честнее».
Ну, для идеалиста — нормально взирать с небес, с мемориальных досок. Для материалиста — нонсенс. При жизни хотим всё пощупать, прочувствовать, увериться. И где Кольчугин отыщет в иголочном стоге соломку, мы — выдернем (и сломаем) кощееву иглу капитализма из стога общественной жизни, в которой местами столь соблазнительно (интернет, например, где копи-лефт и обобществление перманентны) видно зарождение коммунизма… Правда родной стороны («В те времена«) для нас, окаянных, в этом («Вот, наконец, восстанье тысячью ног пришло»), не в молитвах…
Сильный альбом, эдакий альбом-собеседник надолго. Ибо альбом (не «релиз», не одинокая песня, не её видеораскруточка в соцсетях) – по-прежнему единица высказывания группы. Теперь без сомнения – группы, из проекта «РВ» (образца проклятых десятых) вернулась во плоть, состыковалась с телами инструменталистов, и это радует.
При всём моём зубастом ревнивом оскале взыскующих лет, при несогласии с нарративом мольбы – альбом нужный, актуальный, важный и боевой. И выстроен, сведён, спет – чётко. Идеально, строго, умно. Не хуже «Взгляда на солнце». И песен ровно 14 – красивое число. Почти двойной чисто по цифрам, не по смыслу, альбом. Конгениально его оформила юная и талантливая Фрау Кёстер – чёрное по чёрному (логотип) не всякий так впишет, — вот и эстетическое взаимопонимание поколений, кстати.
Вопреки мои ожиданиям хорош, грамотно впаян в палитру звука бас. Не виртуозен, не вполне самостоятелен партиями (пока), но именно хорош бас. Напоминает новый из всех басистов «РВ» пока мне Колегаева (хотя он фингерстайл практиковал).
Крепкие, переработанные и дополненные до нужной чёткости рифы (как и клавиши кое-где – дожатые до узнаваемой «дипурплИ»). Есть только один аранжировочный минус: не везде бас совпадает с гитарным даунстроком (прочёсами), неуклюже виснет над ним (помнишь, ты вспоминал «Пантеру», наш непокорный, в связи с нашим саундом? вот как у них надо, дисциплинированно)…
Теперь для меня есть два равноценных альбома «РВ» — 2009-го и 2026-го. Расстояние внушающее. Совершеннолетие! Но первый – он же о личном только, о пришествии себя в этот мир. А вот чтоб дорасти до общественно-отразительного — столько лет, видимо, и надо.
С радостью и интересом иду на ДА-презентацию 25 мая.
